Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мои друзья со мной!

***

- Вы предохраняетесь?
- Не особо...
- А ты не боишься залететь?
- Ну, как тебе сказать, в принципе нет, меня пугает лишь объяснение с родственниками, особенно с папой. Несмотря на мой почти почтенный возраст, он считает, что я все равно должна сначала выйти замуж, а потом уже делать детей, а наоборот и уж тем более без брака и в одиночку - позор на его лысую голову.
- Мм, можно сказать, что вы собирались пожениться, ты забеременела, а жених попал в автокатастрофу. И все дела. Ты же не виновата, если он взял и погиб?
- Ты серьезно думаешь, что можно наврать в такой ситуации?
- А что такого, мало ли какие ситуации в жизни бывают...

(если что, я не собираюсь врать папе ни при каких обстоятельствах)

***

- Ну и как у тебя на личном фронте? Как Н?
- Никак, все закончилось.
- В смысле?
- Не вдаваясь в подробности, я взбрыкнула, наговорила всяких гадостей, отправила обидный матерный стишок (потом, правда, извинилась, так как совесть заела), в общем, на этом все и закончилось. Писать после такого я ему не могу, а он и подавно мне не пишет.
- Понятно, жалко, конечно.... Дарлинг, я только одного не поняла, с каких пор ты стихи пишешь?

***

- Так, а что на работе, кто-нибудь есть интересный? Может кто-нибудь новый пришел?
- Маха, я на работе шуры-муры ни с кем не вожу и делать этого не собираюсь, сколько можно тебе это повторять. Это не в моих правилах.
- Ну хорошо-хорошо, не в ее это правилах, тогда посмотри на кого-нибудь с прошлой работы, там же ты больше не работаешь!
- Там одни моральные уроды, с ними работать было тошно, а уж встречаться с кем-то из них только в страшном сне присниться может. И вообще, Мах, хватит меня пристраивать, сейчас ничего не хочу.
- Я просто волнуюсь за тебя, а ты мне ничего не рассказываешь, вот я и вынуждена тебя спрашивать сама.
- Маха, отстань, все я тебе рассказываю, ты все прекрасно знаешь.
- Ничего ты мне не рассказываешь, вот что ты читаешь?
- Ничего не читаю.
- Как так ничего не читаешь? Читать надо! Только стихи матерые писать умеешь.

(Маха, читаю, честно, но не часто)

***

- И вообще, я никому не нужна, и меня никто не любит, что за хуйня, сколько можно?
- Дарлинг, не все так ужасно, как минимум я тебя люблю!

Модный приговор (с)

Моя мама, известная в свое время модница и красавица, часто в качестве упрека получала от папы следующее: "Женя, ты посмотри на нее (на меня), она же одевается как пацанка, как бомж! Почему ты, такая женственная и красивая, так и не научила свою дочь со вкусом одеваться?". Так и сказал.

На днях я приезжала навестить бабулечку и тетю. А так как путь не очень близкий, то обычно в такие поездки одеваюсь я, как правило, в очень удобную одежду. Хотя, надо заметить, что выбор мой всегда падает на такую очень удобную одежду, и стиль мой мало чем отличается, когда я иду, например, на работу (благо работа мне позволяет ходить вообще черте в чем), на гулянку или вот, как на днях, еду в Загорск (но им - бабулечке и тете, я этого не говорю, что приблизительно в таком одеянии постоянно шастаю по городу).

В этот раз очень удобной одеждой для меня стал мой любимый мешковатый комбинезон из тонкой летней джинсы с короткими штанинами, под него я нацепила такую же мешковатую майку, а на ноги напялила парусиновые кеды - привет детдом. По мне - красоты все необыкновенной. Наряд дополняли вязаная кофта дачного типа и необъятных размеров шарф хлопкового трикотажного полотна - производства одной ну очень раздолбайской марки, прям как на меня все шьют, ей богу. 

Обычно очень понимающе или, на худой конец, очень толерантно ко всему моему гардеробу относящаяся, бабулечка моя, встретив меня в дверях, ахнула: "Доченька, девочка моя, что это ты на себя надела?" "Бабуль, да что было под рукой, то и надела" - отмахнулась я в обычно своей манере, мол, я такая спонтанная. "Это что же, так в Париже нынче ходят?"- решила подколоть меня  бабуля, помянутая мои слишком частные поездки в этот славный город. "Как там в Париже ходят, мне, если честно, все равно, а так мне просто удобно". Бабуля огляделся меня всю с ног до головы еще раз, переспросила, что это за лямки такие, и не упадут ли вконец с меня эти штаны, которые Карлсону впору, и вообще, откуда я взяла такую дикую футболку (бабуля, ты была права - это Париж).

Дискуссию закончили на той ноте, что бабуля обещала таки написать в телепередачу "Модный приговор", потому что так дело не пойдет, надо ситуацию брать в свои руки, меня же такую....в общем, вы поняли.

Так я провела выходные.

Сильно взрослые, но очень ухоженные тетки за соседним столиком в кафе обсуждали отношения, то есть мужиков. "Я лучше буду одна, чем с кем-то непонятно с кем, и буду я еще расстраиваться? Мне ведь что важно, чтобы с мужчиной можно было выйти куда-нибудь в приятное место, встретиться с друзьями, чтобы все мило и хорошо провели время, а не так, чтобы он нудил и мельтешил у меня постоянно перед глазами, когда мне не нужно, и..." - тут она перегнулась через столик, чтобы быть поближе к своей подруге, и что-то уже совсем неразборчиво для меня продолжала про "него". Как бы ни силилась, я так и не услышала окончания истории, но поняла, что последние ее отношения совсем не задались. Ее подруга попыталась ее не то чтобы успокоить, но как-бы слегка подбодрить (потому что, уж по чесноку, тетка не выглядела расстроенной): "Знаешь, вчера этот, ну и пусть, зато завтра будет в сто раз лучше! Я вон тут общалась (видимо, была недавно на каком-то курорте - догадки автора) с пожилыми мужчинами из Прибалтики, ой, какие же они все красивые и статные, так что не переживай, еще столько вариантов".  Значит, при желании, и в шестьдесят (а мне почему-то хочется думать, что они такие ухоженные и красивые именно в шестьдесят) шуры-муры можно с успехом продолжать и еще надеяться, что следующий-то точно будет лучше предыдущего. Аминь, то есть аллилуйя, and party goes on.

***
Я решила бороться со своей эмоциональной зависимостью. Воспитать в себе non-attachment, whatever it means. Придумала, с чего начать, - составить список плюсов и минусов зависимости и сделать соответствующие выводы. Составила.  Вообще, знаете, это неблагодарное дело составлять зависимости плюсы и минусы, когда эмоционально сильно зависишь от этой самой зависимости. Плюсов сразу оказалось в два раза больше минусов - они как-то сами стройной колонкой написались на бумаге. Посмотрев на все это, я стала усиленно думать над колонкой минусов и высосала из себя еще несколько. Это не очень понравилось колонке плюсов, и как-то так незаметно получилось, что плюсов опять стало гораздо больше. Глядя на все это плюсо-минусочное сопротивление, я подумал, что выходом будет ранжирование этих противоречий по важности - одни пункты, к примеру, тянут на два минуса или на два плюса, другие - только на один знак, а остальные вовсе неважны... Но, несмотря на кажущуюся гениальность идеи, это стало полным провалом, потому что эмоционально зависимому моему Я все плюсы казались важными, а из минусов я уже готова была повычеркивать некоторые (читай, почти все). Хотя, из всей колонки минусов можно было остановиться на самом первом и дальше в принципе не стараться. Потому что он на самом деле перекрывает все плюсы (ну, почти все). Вот такая математика. Так что мне поможет только лоботомия или амнезия, но ее устроить сложнее.

***
Моя бабулечка в свои восемьдесят пять знает, что такое интернет. Она до конца не может понять, как он работает, но приблизительно представляет, что в интернете можно всякого найти, прочитать и, вообще, чего там только нету, в этом интернете. Как-то бабулечка узнала, что в этом интернете есть много-много фотографий ее внука, который проживает в далеком Израиле (фотографии во фейсбуке, конечно же). С тех пор, как знание это стало для нее очевидным, она каждый раз просила меня показать ей фотографии. Понятно, что фейсбук - это территория, как бы, без родителей. Что мы там только не пишем, какие только фотографии не выкладываем. И даже если ничего в этом ужасного нет, мало кто из нас обрадовался бы, если бы наши родители имели к этому онлайно-цифровому вертепу круглосуточный доступ.  В общем, первую партию фотографий мне как-то удалось отфильтровать - выбрать более или менее приличные, которые можно было спокойно показать бабуле. Она очень обрадовалась, подивилась, какой же он большой вымахал, какой красавец! Но ей же хочется больше! А больше я не могу ничего ей показать, потому что мой брат там всегда с телочкой и каждый раз с новой - все таки молодой - только-только пубертатный период закончился, да и такой красавец, как же этим всем не пользоваться? А если не с телочкой, то с бутылками всевозможного алкоголя на вечеринках с такими же подростковыми орангутангами... и, опять же, с телочками. И тут я попрошу читателя не обвинять меня за осуждающий тон, потому что он вовсе не осуждающий, тем более сама прошла через все круги взросления. Просто ну не могу я показать бабуле эти фотографии. Так ей и сказала: "Не могу, они не для взрослых, вам запрещено такое видеть, потому что это не ваше - не родительское и не бабушкинское дело. Моя бабулечка, очень мудрая женщина, все сразу поняла и больше про фотографии внука из интернета не спрашивает. 

Insensatez

…Я сижу и слушаю рассказ своего бывшего друга про его нынешние отношения, в каком тупике он оказался, как он устал, его мольбы о совете, что ему сделать, как все оставить, как уйти. Я сижу и смотрю в окно, на огни ночного и такого уже теплого города, на проезжающие машины, шуршащие шинами об асфальт так приятно по-летнему, смотрю на страшное здание Библиотеки им. Ленина - это ж надо было такое построить. Сижу, слушаю вполуха, чтобы, если что, среагировать впопад, и думаю, как же так получилось, что я сижу тут, напротив меня мой бывший молодой человек, которого я любила как безумная, доказывая ему каждый день, что я, я, я… а теперь слушаю все это, и ничего, ни-че-го ровным счетом во мне не шелохнется, не шевельнется, и вообще, как я тут оказалась, а главное - зачем… Мне не обидно слышать про кучи цветов, что он ей дарил и дарит, когда за два с половиной года мне вручил пару букетов по случаю дней рождения, да и то приговаривая, как не любит этого делать; про подарки, которые дарит ей по поводу и без повода, а меня до сих пор воротит при воспоминании о сунутой в карман стодолларовой бумажки со словами "купи себе что-нибудь, ты же знаешь, я не люблю делать подарки". Я слушаю все это, пытаясь отыскать в себе хоть что-то, хоть какую-то эмоцию, но все напрасно.  И мне даже немножечко обидно из-за того что вовсе не обидно, ведь так любила, так любила. 

Внутри я счастлива, что мне удалось преодолеть все это, попрощаться, оставить, пережить, переварить, вырвать и напрочь забыть. Но при этом немного грустно осознавать, что теперь совершенно не волнует человек, который раньше так много значил. И даже злюсь на себя за то, что раздражаюсь, будто теряю время на совершенно никчемную и пустую встречу и вынуждена слушать этот бред, будто своих проблем нет. А ведь когда-то боялась представить, что мы можем расстаться. Безумная…

"Знаешь, ее я не люблю, а тебя любил, и даже все еще люблю". Очень долго ждала этих слов, но сегодня было слишком уж поздно для них - внутри у меня пусто, нет и капельки чувств, чтобы как-то срезонировать. "Because love is the saddest thing when it goes away" - пели два классика.

Case closed. 

Диалоги. Семейно-вегетарианское.

- Гаян, шурпу будешь?
- Пап, она же на мясе!
- Ну да, на баранине.
- Так я же не ем мясо.
- Так пост уже закончился!
- Так я не из-за поста!
- Так я тебе мясо вытащу все из бульона, бульон отличный!
- Папа, это не кошерно для вегетарианцев!

Так и живем. В армянской семье по-другому невозможно.

Bridget Jones kind of life.

Одна моя подруга, когда у нее появляется свободное время между малышом, мужем и прочими домашними делами, которые являются неизбежными атрибутами первых двух, говорит мне: "а давай ты ко мне приедешь, мы что-нибудь приготовим, выпьем хорошего вина и посмотрим «Бриджет Джоунс» сразу обе части - поржем". Последнее она произносит особенно протяжно, улыбаясь во весь рот, по всей видимости, предвкушая этакое девчачее удовольствие.  Но каждый раз я ее обламываю - говорю, что моя гребаная жизнь и так как фильм «Бриджет Джоунс" - один в один, начиная с первых кадров (напомню: это где Бриджет, надравшись водки в одиночестве и не в силах больше переживать это свое одиночество, падает рожей в пол под слова особенно любимой всеми задротами песни "all by myself, don't wanna be all by myself anymoooooooore"), и от этого мне вообще не смешно. Потому что всегда смешно смотреть, как кто-то в киношке падает, но, блин, когда ты знаешь, как это больно упасть именно так, почему то лишь неприятно щекочет в затылке, и хочется зажмуриться от фантомной боли. И тут я не про «рожей в пол», вы же понимаете. В общем, не до смеха, мягко говоря. 

А на днях я сама, почти того не желая (но подозревая, что ничего хорошего мне это не сулит), оказалась чуть ли не в самой настоящей сцене этого самого злополучного фильма. Машэ пригласила меня к себе на день рождения, куда были также приглашены и друзья ее мужа со своими большими семьями (а в наше время все, что больше двух - большая семья, считаю). 
- Как это прекрасно - первый раз нам удалось собраться нашими большими семьями - дзинь-дзинь-дзинь - звук бокалов.
(Молчу)
- Ой, а вы когда перешли с подгузников?
 (Молчу)
- А что вы едите? Творожок? А пьете? Просто воду?
(Все еще молчу, но глаза сами начинают закатываться куда-то к потолку)
- Вова, ну ка, покажи, сколько у тебя зубов?
- Девочки, они да, тянуться к папе, а мальчики - к маме!
(Боже-боженьки, что бы такое предложить им обсудить - судорожно начинаю вспоминать киноновинки; может музыку, путешествия? Политику обсуждать рискованно - мы с Машэ можем и поругаться на этой почве.)
- Ну и что ты, как единственный тут холостяк, можешь на это все сказать? "Надоели вы мне тут со своими семейными разговорами? - вдруг один из гостей решил активно включить меня в разговор.
- Мммм, да нет, ну, как сказать (а когда нечего сказать, или то единственное, что есть сказать, вряд ли будет встречено положительно, то остается только мычать).
- Что, надоели со своими разговорами?
- Ну, примерно... Просто я не могу их поддержать, но это совсем не значит, что...
- Нет, ну обычно девушки сразу начинают говорить «ой, тоже хочу, сюси-пуси", а у тебя прям мужская позиция - надоели со своими дурацкими разговорам!
- Ну, наверное, хотя я и не это имела в виду...

А ведь я с самого начала знала, что лучше мне в компании именно такого состава не появляться. И не потому, что я такая чайлд-фри с мужской позицией, совсем нет, тем более что я и не такая, просто по-другому не получается. Но когда твоя жизнь - сплошная киноэпопея «Бриджет Джоунс», то что тут объяснять -остается только молчать в тряпочку и читать про себя мантру «От-пускаю» .....или иным образом планировать социальную жизнь на выходные.

(В какой-то момент, когда мамы и дети исчезли в других комнатах, разговор перешел на технологии и мобильные устройства; и вот тут мне было что сказать, хоть и  продлилось это недолго)

Memento mori.

На днях я видела смерть. Не образ и уж точно не не понятно что в черном плаще и с косой в руках. Все гораздо прозаичнее, right down to earth, и от этого страшнее страшного. Я приехала в свой подмосковный городок, шла к остановке, чтобы доехать на автобусе до дома. Прямо у остановки я увидела людей в синей форме - фельдешеров, которые сгруппировались вокруг небольшого прилавка импровизированного рыночка прям у автобусной остановки. Пройдя чуть вперед, я увидела и скорую помощь, а в просветах между фельдшерами смогла разглядеть пожилую женщину, которая лежала на земле уже без пальто, в толстом шерстяном свитере и теплых штанах. Тело совсем обмякло, лежало на земле в совершенно неудобной позе, в которой вряд ли смог спокойно находиться живой человек. Фельдшеры пытались положить тело на носилки, хватая то за ноги, то за руки, без всякого уважения к скорее всего уже умершей женщине, без всякого профессионального подхода: потянув за руки, задрался свитер, оголилось тело, вывались старческие груди; фельдшеры даже не стали поправлять одежду. Кое-как тело уложили на носилки, лицом вниз. В самый последний момент, перед тем как поднять носилки, решили все таки поправить тело - перевернуть его лицом вверх, и оправить одежду. Унесли. Остался прилавочек, сооруженный из наставленных друг на друга деревянных ящиков, на нем - меховая шапка, закрученные банки с соленьями, скомканное пальто лежало на земле рядом.

Страшно видеть любую смерть: похороны, аварии, умерших от внезапного удара людей где-нибудь в общественных местах; но еще страшнее видеть то, как пренебрежительно относятся к телу буквально час назад живого человека. Не надо никаких почестей, просто элементарного уважения будет достаточно.