Back on track?

С середины прошлой недели я живу в комфортном европейском времени. То есть я полностью вернулась домой в ночь с понедельника на вторник, но все продолжаю жить тем временем. Комфортное, потому что сначала сгоняла в Лондон в командировку, а если в Лондон - это ж лишние четыре часа сладкого сна: просыпаешься в одиннадцать по Москве, а на самом деле в семь утра, спокойно все делаешь - пробегаешься по рабочей почте, собираешься в офис, неспешно завтракаешь, бодренько прогуливаешься - и вот ты в офисе на работе ровно в девять утра (правда, в таком комфортном режиме стабильно в три-четыре часа дня начинает рубить в сон). Потом, сразу после Лондона, случился мой кратковременный отпуск в Париж, где я себе ни в чем не отказывала, и в первую очередь - в здоровом и долгом сне все в том же комфортном режиме уже в три часа разницы с Москвой.

И вот, прилетев окончательно домой, я с трудом просыпаюсь утром, а ночью, как сейчас, ну никак не могу уложить себя спать. От такой временной бессонницы решила пойти принять щедрый душ и вымыть голову и сразу же причесаться (а так как я сейчас ношу такую короткую стрижку с чубом, которая не очень подходим моих натурально кудрявым волосам, то после мытья головы мне нужно еще полчаса на наведение порядка на этой самой голове при помощи разных устройств). Стоя в душе, буквально вся в мыле, в бальзаме для волос, со скрабом на морде и с зубной щеткой во рту, я вдруг подумала, уж коли я сейчас вот так заранее причешусь, что сэкономит мне лишние сорок минут утром (которые я, конечно же, потрачу на сон, а потом за пять минут приму солдатский душ), может, мне еще заблаговременно и чашку кофе себе сварганить и выпить, что даст мне еще пятнадцать утренних минут? Но что-то меня остановило. В принципе, можно даже заранее одеться и проснуться всего за десять минут до выхода: три минуты на умыться и почистить зубы, пять минут - на ботинки, куртку, шапку, шарф, и две минуты на покормить котов.

Пожалуй, оставлю эту схему с одеждой для экстренных случаев.  

Last night in Paris

***
Вот так всегда: приезжаешь в Париж и думаешь, столько дней впереди (хотя всего ничего), как же здорово. А потом - ррррразззз - и последний вечер в Париже. Черт. Сколько бы ни было этих дней впереди - три, четыре, пять, десять - а все равно не успеешь оглянуться и уже приходится регистрироваться на обратный рейс и паковать чемодан.

***
Я все никак не могу понять, где же мужчины красивее: в Париже или в Тель-Авиве. После Тель-Авива мне даже парижане кажутся не такими прекрасными (то есть, прекрасными, но прям не прекрасными-распрекрасными). Но что совершенно точно, так это то, что здесь геи и натуралы одинаково, просто абсолютно одинаково прекрасны. Обычно в этом моем неофициальном конкурсе побеждают геи, но тут красивые все в общей своей массе. В очередной раз свернула себе голову, так до конца не понимая, на кого в итоге заглядывалась.

***
Обещала себе никакого шоппинга кроме четырех вещей, которые заскриншотила с сайта COS еще в Москве. Началось все с того, что двух из четырех скриншотов не было в магазине, юбка с третьего скриншота оказалась мала, а большего размера не было, так что мне пришлось импровизировать. Наимпровизировала на совсем немного, подумала, какая я замечательная, что по дороге домой с шоппинга решила поимпровизировать в косметическом магазине совсем на чуть-чуть. Хорошо хоть магазин закрывался буквально через пять минут, так что мне удалось удержаться в рамках ста евро, но я отыгралась еще потом на следующий день в другом магазине, который попался мне где-то на пути от одного музея к другому. В общем, guilty as charged. Вывод: ну не надо себя мучать и давать пустые клятвы, что потрачу ровно столько  - и ни центом больше. Уж коли собралась в Париж, то будь готова к финансовым  потерям. Ну, или просто не надо приезжать в Париж.

Вот уж нет.

***
Это самое приятное: закутаться в пальто, обмотаться шарфом, засунуть руки в карманы и шагать по парижским улицам, залитым таким непривычно теплым январским солнцем. Можно вот на этот рынок забежать поесть, выбежать и пройтись по шумной Риволи, а тут нырнуть в почти тихие улицы Марэ, тут вырулить на набережную, а тут выйти к Тюэльри, здесь забежать в музей, тут перейти на Левый берег и шагать-шагать-шагать. К началу заката нужно обязательно выйти к какому-нибудь мосту, а потом шагать по набережной от одного моста к другому, каждый раз проверяя, как низко село солнце, в какие еще краски успело окраситься небо, потому что небо в Париже особенное, такого больше ни в одном другом городе нет - и не спорьте. Когда стемнело и стало прохладнее, самое время где-нибудь перекусить, нырнуть в метро и поехать во временно собственную парижскую квартирку. Прихватив с собой бутылочку красного. У меня все.

A tout a l'heure, a bien tot. See you soon.

Small talk my ass.

У меня никогда не выходили смолл-токи. Ни в корпоративных лифтах, когда сталкиваешься со своими сослуживцами или соседями по офису - вроде знаешь человека, а сказать то ему нечего кроме "здрасьте" и "му-мо-му" в ответ на последующий ради приличия вопрос, ни в других общественных местах. Самые ужасные смолл-токи выходят у меня во всяких там ночных клубах и барах. То есть это не просто смолл-токи, это самые позорнейшие фиаско, как говорится, лучше бы уж молчала. 

Как сейчас помню, на заре моей клубной юности ко мне подвалил какой-то с виду очень модный завсегдатай клуба "Пропаганда" и спросил, "на какую букву может начинаться имя у такой прекрасной девушки?" "На "Г"" - честно призналась я. Ответ поверг его в такое смятение, что он просто развернулся и ушел. И больше, кстати, никогда ко мне не подходил. Никогда. Зато как над этой историей хохотала мама. 

Повзрослев и немного осмелев, мои смолл-токи стали более содержательными, но от этого от состояния фиаско далеко не ушли. Достаточно вспомнить из недавнего: 

- А ты где живешь?
- В Сокольниках.
- Нормально. Я могу тебя довезти.
- Спасибо, я сама себя могу довезти.
- Ну и дура.
- Я в курсе.

Или вот: 

- Как тебя зовут?
- Гаяна
- Я так и знал!
- А что тогда спрашивал?

Ну и совсем позорное: 

- Ну куда ты уходишь? Я весь вечер на тебя смотрел!
- А я тоже весь вечер на вас смотрела и охуевала, как такое вообще может быть. 
(после этого пришлось быстро ретироваться, чтобы не схлопотать). 

Мне кажется, я просто не умею играть в игры. В которые, по всей видимости, умеют играть другие люди. Печальненько.

Соушал-нетворкинг хуже онанизма.

И вот думаешь в какой-то момент, а как там у них, у тех самых, вот у того, того, ну и у этого. Сдержаться уже нету сил. Сначала проверяю одного: у него вдруг открылся профиль, что аж можно прочитать все последние посты. Читаю, смотрю фотографии каких-то дорогих мужских железных игрушек, а к ним еще и аксессуары по стоимости годового бюджета бедных африканских стран (предположительно). Смотрю на это все и думаю, да, очень разные мы, хоть и весело нам было местами, но все-таки очень разные. Давно уже не бьется сердце учащенно, забылось почти все - туда ему и дорога. 

Другого нет ни в одной социальной сети, но новость о его недавней женитьбе из первых уст не дает покоя любопытству: так хочется посмотреть, кто же эта святая, которая согласилась на такое. Пять минут, десять, пятнадцать...дайте-ка вспомнить, как звали его кузенов, а вот, уже близко. Та-даааам! Нереальной красоты невеста глядит на меня с фейсбучной фотографии. Прекрасна - ничего не скажешь (можно, конечно, посокрушаться, но с высоты своих лет уж лучше просто порадоваться - не нужно почем зря карму пачкать). Остальные фотографии, правда, приводят в чувства: профессиональный макияж и правильные ракурсы делают свое дело; я, знаете ли, тоже при определенных ракурсах очень даже ничего получаюсь (иногда бывает). Отпускает немного. Вспоминаются все гадостные моменты нашего неудачного союза с этим самым, который теперь женат на этом ангеле, и меня уже отпускает окончательно. Счастья, здоровья, богатства, успехов, только меня не трогайте и не вспоминайте. 

Третий. Третий - это больно и грустно до сих пор, ведь было все так недавно. Поэтому его просто удаляю из друзей - сил нет смотреть, видеть счастливые да и просто жизненные моменты и не быть частью этого. В общем-то, никогда частью этого я и не была, так, слегка коснулась, прошлась по краешку, как пела примадонна, когда еще была нормальным человеком. Так что, как может подумать проходящий мимо, что тут сокрушаться и грустить. А все равно печально. Но мне будет проще, если не видеть все эти счастливые или просто жизненные моменты. L'amour dure trois ans - я свято верю в эту гипотезу, так что осталось совсем чуть-чуть.  

Аминь. То есть аллелуйя. Всем счастья.

Три очень нервные буквы.

Все началось с того, что я прошла мимо одного обувного магазина и увидела там знак распродажи. В следующую секунду я уже думала о тех самых босоножках Мишель Вивьен или Вивьен Мишель , которые увидела пару-тройку месяцев назад, но, так как они стоили почти столько же, сколько и нужный мне, но не купленный на тот момент комод, пришлось отложить покупку босоножек на неопределенный срок. Потом, сразу после Вивьена и Мишеля я вспомнила про босоножки Маркуши Джейкобса для Маркуши, которые я тоже не купила по какой-то, теперь я уже уверена в этом, совершенно глупой причине (мне бы эти причины сейчас). На мое счастье ни тех, ни других в магазине не оказалось, что не остановило меня как минимум от четырех почетных кругов по залу этого отнюдь немаленького магазина.

Выйдя на улицу в совершенно расстроенных чувствах, я ощутила в себе наиострейшую необходимость сделать что-нибудь эдакое, как, например, потратить деньги на что-нибудь красивое, но очень бесполезное и в данную минуту мне не нужное (как вчера - взяла и купила рубашку, необходимости в которой никакой не было, но она ж была невероятной красоты, а шла я вообще-то за футболочками, в которых тоже  никакой нужды я не испытывала). Желание это так глубоко в меня засело и никак не хотело вылезать, что пришлось сразу признаться себе в том, что “…и я алкоголик”, а ноги уже несли меня в “Цветной”. В “Цветном” я обошла каждый этаж раза по два, мне хотелось и одновременно не хотелось столько всего, что я даже не могла сообразить, что стоит примерить, а на что даже и смотреть не надо, схватила какую-то юбку, которая оказалась потом шортами, пыталась напялить какие то громоздкие белые лоуферы на толстой синей подошве (слава богу не подошел размер), потом я схватила платье, в котором вырезов обнаружилось больше чем закрытых частей тела, потом … потом я не нашла консультанта, запуталась в примерочных, совсем отчаялась и пошла покупать громадный будильник обратно на первый этаж. В дизайнерском корнере домашней всякой всячины “Республики” я вовремя вспомнила про почти такие же стилизованные под 60-е или какие там года настенные часы, которые я видела в парижском “Абита”, только в отличие от этих, перед которыми я стояла сейчас - за 3000 рублей, те в “Абита” стоили от силы 25 евро (тоже непонятно, почему я все-таки их не купила тогда); я развернулась и приняла окончательное решение покинуть это место, на прощание пощупав кроссовки “Нью Беленс” в поп-ап магазине прямо у главного входа, нужный размер которых я не стала спрашивать не потому, что сильно устала и находилась в крайней степени отчаяния, просто - слава богу - консультант опять слишком долго где-то шлялся. Вообще, у них в “Цветном” с этими консультантами беда какая-то - они вечно где-то шляются, но, нужно признать, иногда это во благо. На улице я почувствовала себя уже вконец несчастной, измученной и страшно голодной, что ноги сами меня потащили в Макдональдс, где я сижу до сих пор и пытаюсь переосмыслить всю череду событий за большой порцией терапевтической картошки фри.

На самом деле все началось чуть ранее: с того момента, как я получила письмо от европейского коллеги, который писал о том, чего мы все достигли за недельное пребывание лондонской команды в московском офисе, перечислял все те действия, которые мы согласились выполнить для достижения максимального синергетического эффекта от нашей работы, а к письму была приложена фотография - мы все, счастливые и немного усталые, стояли в лучах предзакатного солнца на палубе прогулочного кораблика посреди Москвы-реки, только что отужинав и накидавшись вина, и улыбались во весь рот, видимо, радуясь долгожданному окончанию этой напряженной недели. На первом плане почему-то оказалась я, раза в два больше, чем привыкла видеть себя в зеркале, с руками, заплывшими жиром, в общем, продолжать не хочется. В тот самый момент меня и переклинило. ПМС - это вам не шуточки. 

***

***

В жизни встречаешь, мягко говоря, не так много людей, которых категорически не хочешь иметь в виде воспоминаний, хоть и самых лучших. Но, как назло, именно они - эти люди - и становятся воспоминаниями. И сколько себя ни заставляешь, все равно живешь этими воспоминаниями. Как-то не очень...

***

У нас вся женская половина офиса сидит на какой-то волшебной диете некоего Дюкана. Волшебная, потому что они реально все таят почти на глазах. А я жру как прорва, потому что мне всегда кажется, что я не доедаю, отчего хочется есть еще больше. Да и вообще, этот Дюкан мне в пень не уперся, как говорит один мой коллега (который сидит на какой-то своей особенной диете, потому что она помогает только ему, а жрет он исключительно печенюшки, баранки и халву, при этом тощий как не знамо что), потому что я ни мяса, ни птицу и почти уже ни рыбу не ем, а по той диете волшебной, нужно периодически поглощать один лишь белок животного происхождения, что в нынешнюю мою систему координат никак не укладывается, но если б даже и укладывалось, я бы не стала - я так не могу, это ж чистой воды насилие. Но девки все прям резко уменьшаются в размерах и хорошеют на глазах. Я все же нашла для себе в этом всем очень положительный момент. Одна моя соседка по оупен-спейсу, стоило только начать разрывать многослойную обертку шоколадки, а легкому звонкому хрусту серебристой фольги вдруг пронзить рабочее пространство, тут же разворачивалась своим мощным (хотела написать крупом, но это ж слишком), мускулистым телом на стуле на колёсиках, и чуть ли не вместе с этим стулом кидалась на шоколад. На словах "можно я возьму у вас шоколадку" она уже по самое горло запихивала этот самый шоколад в себя. И так почти каждый раз. Теперь же на шоколад она даже и не смотрит, а нам говорит, что ей вовсе и не хочется. Но мы то ей даже и не предлагаем. Я не злая, не подумайте ни в коем случае, и не жадная, я просто не терплю такую вот прямолинейную бесцеремонность. Поэтому я очень благодарна этому Дюкану за то, что он есть (или был) и за его диету, потому что никто больше у нас шоколад не съедает со скоростью откусывания каким-нибудь злостным тирексом головы миленькому, беззащитному и очень добродушному травоядненькому.

***

Иногда я думаю, как бы она выглядела сейчас. Такая же не по возрасту моложавая или возраст бы уже взял свое, достаточно стройная для женщины, которая никогда не занималась спортом, а только диеты, диеты, диеты, или бы уже погрузнела, как поправилась бабулечка - ее мама? Была бы я также сильно на нее похожа сейчас, как мне все говорили в детстве: «ой, копия мать, надо же!»?.  Помню ее лицо в точности до малейших черточек, но теперь мне кажется, что я больше похожа на папу, а с мамой почти не осталось ничего общего. И только бабуля твердит, что я копия мама. Она то знает. 

***

Я заметила, что многие девушки активно стали перенимать мимику героинь американских ситкомов. Вот эти вот гримасы удивления с глазами в пять советских копеек, приподнятой одной бровью и кривой ухмылочкой, или вот затяжное междометие "ээээээээ", которое может означать все что угодно в зависимости от контекста, или вот еще адаптации фразы, которая должна произноситься слегка заторможенно: "well, yeah…" - типа "ну да"?. Так, гуляя по парижскому Марэ, увидела сидящую в уличном кафе компанию модных азиаток, которые что-то там, видать, девичье обсуждали. Несмотря на совершенную внешнюю непохожесть на тех героинь, у меня возникло стойкое ощущение, что передо мной сидят Рэйчел, Грейс, соседка по лестничной клетке придурков гиков (не помню совершенно, как ее зовут) и какая-нибудь Шарлотт. Забавно.

***
В этот раз Париж предстал передо мной в совершенном ином свете. Когда я искала себе квартиру, то ориентировалась исключительно по картографическим данным задачи, а именно: чтобы был правый берег, чтобы (уж если невозможно найти квартиру в самом Марэ) было недалеко от Марэ, или 10-11 округ, чтобы… В общем нашла и очень этому радовалась, особенно после того, как одна моя подруга, тоже заядлая любительница этого города, сказала мне, что все круто, район отличный, и там же Сэн-Мартэн. Найденная квартирка была ну совсем небольшой, но, судя по фотографиям, премиленькой. Вот только оказалась она почти в самом эпицентре китайского района, а на бульваре, где находился дом, в котором мне предстояло прожить почти шесть дней, стабильно, смену за сменой, выходили на работу китайские проститутки. Однажды, возвращаясь в очередной раз с поздней прогулки, я шла по этому бульвару, насмотревшись к тому времени прилично на всю эту социалочку,  и думала про тяжелую участь китаянок, которые приехали в Париж и вынуждены заниматься этой поеботой (в прямом и переносном смысле), чтобы прокормить себя и наверняка еще целый выводок родственников в Китае, кто-то знал, зачем едет сюда, а кто-то и не догадывался, чем вся эта катавасия обернется. В общем, шла погруженная в такие тяжелые мысли и даже не заметила, что уставилась на одну из азиатских жриц любви своим тяжелым взглядом. Очнулась я, когда она мне стала томно улыбаться, предвкушая, поди, не совсем стандартного клиента, то есть клиентку. Я же, осознав всю глупость и комичность ситуации, потупила взгляд и ускорила шаг, благо до дома оставалось всего ничего.

***
Слово "мадемуазель" в Париже уже, как правило, ни от кого не услышишь. Я все пытаюсь найти нотки харассмента в этом обращении, и никак не могу понять, что же такого оскорбительного в нем. Но что есть то, то есть: мадам тут, мадам там. И только сильно пожилые люди без тени оскорбительного умысла нет-нет да и назовут молодых и не очень девушек "мадемуазель". Последний раз это случилось со мной на еврейской Рю де Розье: сильно дряхленький еврейский мсье что-то пытался у меня спросить, обратившись ко мне "мадемуазель". Видимо, так, как я поедала свой фалафель, "мадам" есть в принципе не может и не должна. 

***
Мне кажется, что самое страшное - это на ком-то или на чем-то повернуться. Одно дело, там, увлечение какое, или легкая влюбленность, а другое дело - реально повернуться. И методы тут никакие не работают: там, враз перестать играть в эту назойливую, но такую захватывающую игру, не делать никаких больше фоточек вообще, как бы ни тянулась рука к смартфону при виде очередного пестрого заката, перестать в принципе общаться с человеком, из-за которого весь сыр-бор в голове (или где там) происходит. Ничего такого решительно не помогает. Потому что рано или поздно сорвешься и опять включишь эту треклятую игру (в моей жизни одна такая, но, гадина, засасывает), не выдержишь долгой паузы и опять как начнешь инстаграмить каждый листочек не так положенный, каждый отблеск заката с разницей в пять минут, каждый луч заходящего солнца, который, как мне кажется, уж больно красиво лег вдоль лужайки, и привет. Ну и да, вроде обещаешь себе больше не писать, не думать, не даже помышлять, а все равно срываешься - пишешь, думаешь, помышляешь, даже встречаешься, и катишься, катишься, катишься в сердечные тартарары. Поможет только злополучный клин, которым всю эту дурь вышибают. Освобождая место для новой занозы. И, так как иного выбора мне нет, I am waiting.